Ольга Арефьева www.ark.ru (olga_arefieva) wrote,
Ольга Арефьева www.ark.ru
olga_arefieva

Categories:

Шантарам

Наконец я собралась написать о том, о чем уже месяц рассказываю всем знакомым и друзьям устно. Это книга "Шантарам". Я завидую вам, вы еще не читали ее. У вас впереди самое интересное и впечатляющее, что я прочла за последние несколько лет. Рассказать завязку словами - какой-то экшен получается: автор бежал из новозеландской тюрьмы и добрался по поддельному паспорту в Бомбей.
Я бы и не стала читать гангстерский роман.
Но в том-то и дело, что главное содержание книги - не приключения, которых вообще-то больше, чем может вместить самый закрученный выдуманный боевик, а наблюдения, мысли и впечатления человека, прошедшего такие места и ситуации, в какие большинство из нас не попадет. И он не супермен, он простой человек, чувства и мысли которого понимаешь, за которого переживаешь, боишься и радуешься.
С первой страницы начинается поток событий такой интенсивности и яркости, такие контрасты, что иногда приходится останавливаться и отрываться от книги, чтобы перевести дух и успокоить трясущиеся руки и бьющееся сердце.
Моя подруга, пожившая в Пуне (ашраме Ошо как раз недалеко от Бомбея), рассказывала, что события там ускоряются: то, на что в Москве бы понадобилось несколько лет, спрессовывается до нескольких недель. За короткий срок проживаешь подряд много жизней. Это почти невыносимо: столько всего сразу. Даже читать об этом трудно - "провода горят".
Автор видел своими глазами и самое дно индийской жизни, и ее богатство, которое белым людям порой невозможно осознать и измерить.
Рынки рабов, публичные дома, интеллектуальные беседы духовных лидеров, по совместительству - мафиози, обители стоячих монахов с распухшими до слоновости ногами и наркоманские притоны - в одном флаконе, потрясающие своей бессмысленной жестокостью индийские тюрьмы и не поддающееся логике дорожное движение. Он пропустил через себя то огромное количество любви, которое правит Индией, и ему открыли свою мудрость совершенно непостижимые для европейца уклад и нелогичность индийской жизни.
Быт индусов, их наивная и мудрая логика, их сверкающие глаза и улыбки, бесконечная щедрость и мелкая хитрость, не укладывающаяся в наше понимание нищета, почти детская непосредственность и эмоциональность, бесконечная любовь и терпимость. Он нашел и потерял учителя, нашел и потерял любовь, много раз крайне серьезно рисковал головой, бывал многократно ранен и избиваем до полусмерти, голодал, скрывался, терял друзей. И встретился со множеством удивительных людей, и самых простых и очень непростых.
А потом писал свою книгу в тысячу с лишним страниц снова в тюрьме, и листы были испачканы кровью отмороженных на войне пальцев, куда его тоже занесла нелегкая. И когда его громадный труд уничтожил тюремщик, он сумел начать все снова, и написал эту книгу по второму разу, сделав ее еще лучше.
Когда произведение все же вышло в печать, эффект был взрывообразным. Книга перевернула миллионы людей, и, уверена, потрясет вас. Прочитать ее - словно вместе с автором прожить эту невероятную жизнь, пусть в бумажном, безопасном варианте. Нет слов, чтобы выразить благодарность человеку, который все это нам подарил. Не верите? Казалось бы, какие уроки любви нам может преподать беглый преступник, а после - гангстер? Но в этой книге в десятки раз больше любви, чем в большинстве современных текстов. Настоящей, выстраданной, божественной любви. И ошибок, и поисков, и суровой логики судьбы, которая нанизывает ошибку на ошибку, удар на удар, после неверного шага на кривую дорожку поведя человека по такому острию, которое испытывает его душу огнем. Но претерпевший до конца - спасется. Все события невыдуманы, хотя имена часто изменены. И сейчас автор живет в своем любимом Бомбее, уже никуда не скрываясь. По его книге будут снимать фильм, главную роль собирается сыграть Джонни Депп. Но плохо себе представляю фильм, который дотягивал бы до этой книги. Прочтите лучше ее саму.
Издательство "Азбука" 2010

Еще впечатляющий отзыв о "Шантарам": http://www.computerra.ru/sgolub/505745/

Долго думала, какой из кусочков книги показать вам.
Ну вот например, глава 3.


- Эй, осторожнее!
Мой возглас вернул к жизни нашего водителя, и он успел в последний момент избежать столкновения с буйволовой упряжкой, которая решила сделать разворот прямо перед нами. Дюжий смуглый индиец с ощетинившимися усами, он был, похоже, взбешен той наглостью, с какой я вмешался в его работу, чтобы спасти нашу жизнь. Сразу после того, как мы сели в его машину, водитель пристроил зеркальце над собой таким образом, что в нем не отражалось ничего, кроме моего лица. Теперь, после несостоявшегося столкновения, он бросил на меня разъяренный взгляд и разразился градом ругательств на хинди. Автомобиль он вел так, будто ограбил банк и спасался от погони, и резко крутил баранку влево и вправо, обогняя другие машины. Его злобная агрессивность распространялась на всех окружающих. Он почти вплотную сближался с автомобилями, идущими впереди на более медленной скорости, и, оглушительно сигналя, проносился мимо, едва не спихивая их с проезжей части. Когда люди сворчивали в сторону, чтобы пропустить нас, наш водитель какое-то время ехал рядом, осыпая их оскорблениями. Затем, наметив впереди очередную жертву, он гнался за ней, чтобы повторить маневр. Время от времени он, открыв дверь, высовывался на несколько секунд наружу и выплевывал пережеванный паан, не обращая никакого внимания на то, что делается перед нашей грохочущей адской машиной.
- Этот водитель - просто псих, - пробормотал я Прабакеру.
- Вождение у него не очень хорошее, - согласился Прабакер, вцепившийся обеими руками в спинку переднего кресла, - но зато плевание и поношение замечательные.
- Ради всего святого, скажи ему, чтобы он остановился! - заорал я, когда водитель, прибаваив газу, ринулся в гущу транспорта, креня машину влево и вправо при обгоне. - Он отправит нас прямо на кладбище!
- Банд каро! - крикнул Прабакер. - Остановись!
Он с чувством прибавил выразительное ругательство, но это лишь подстегнуло водителя. Отжав педаль сцепления до предела, он обернулся к нам, оскалив зубы и сверкая огромными черными глазами, в которых клокотало возмущение.
- Aррей! - завопил Прабакер, указывая вытянутой рукой вперед.
Но было слишком поздно. Водитель резко крутанулся обратно и, сжав в руках баранку, ударил по тормозам. Секунду мы продолжали скользить по инерции… затем еще и еще одну… Было слышно, как водитель утробно выдохнул воздух с таким причмокиванием, какое издает глинистое речное дно, когда отрываешь присосавшийся к нему камень. Затем мы с грохотом и треском врезались в автомобиль, притормозивший перед нами для поворота. Нас бросило на спинки передних сидений, и тут же раздались один за другим еще два громоподобных удара - на нас налетели две машины, следовавшие позади.
Звон битого стекла, посыпавшегося на мостовую вместе с осколками хромированной отделки, прозвучал во внезапно наступившей тишине, как ломкие металлические аплодисменты. Во время столкновения я ударился головой о дверцу и чувствовал, что из рассеченной брови сочится кровь, но все остальное было, вроде бы, цело. Я кое-как взобрался обратно на сиденье, и Прабакер тут же кинулся ощупывать меня.
- Лин, у тебя ничего не сломалось? Ты в порядке?
- В порядке, в порядке.
- Ты уверен? Ты точно не навредил себе?
- Нет-нет. Но знаешь, Прабу, - нервно рассмеялся я, испытывая облегчение после пережитого, - каким бы замечательным ни было плевание этого водителя, чаевых от меня он не получит. Ты сам-то цел?
- Нам надо скорее вылезать отсюда! - чуть ли не истерически закричал он вместо ответа. - Быстро-быстро! Сейчас же!
Дверцу с его стороны заклинило, и как он ни бился о нее плечом, она не желала открываться. Прабакер потянулся было к дверной ручке с моей стороны, но сразу понял, что это бесполезно: дверь была заблокирована машиной, которая столкнулась с нашей. Он посмотрел на меня, и в его больших выпученных зрачках с белым ободком был такой ужас, что у меня внутри все похолодело. Он опять остервенело набросился на свою дверцу.
Из вязкой мути моих разжиженных мозгов выплыла четкая и недвусмысленная мысль: "ПОЖАР. Он боится пожара". Глядя, как Прабакер даже разевает рот от ужаса, я преисполнился уверенности, что машина вот-вот загорится. А мы замурованы в ней. Заднее окошко во всех бомбейских такси приоткрывается всего на несколько сантиметров, дверцы заклинило, окна не открываются, наш автомобиль того и гляди взорвется, а мы не можем выбраться. Сгорим заживо!
Я посмотрел на водителя, который неуклюже скособочился на своем сидении, зажатый между дверцей и рулевым колесом. Он не двигался, но стонал. Его согнутая спина с выпирающими позвонками приподнималась и опадала при каждом медленном судорожном вздохе.
Возле окон нашего такси появились лица, послышались возбужденные голоса. Прабакер вертел головой, в панике глядя на людей, лицо его было сведено судорогой страха. Внезапно он перебрался через спинку переднего сидения и с усилием открыл левую дверцу. Быстро обернувшись ко мне, он схватил меня под мышки и изо всех сил (которых у него оказалось на удивление много) принялся перетаскивать меня через разделявшую нас преграду.
- Сюда, Лин! Лезь сюда! Скорее, скорее!
Я перелез вслед за ним через спинку. Прабакер выбрался наружу, расталкивая столпившихся. Я попытался было освободить тело водителя от прижимавшего его руля, но тут Прабакер вцепился в меня, как хищник в добычу, и, ухватив одной рукой за воротник, а другой прямо за складку кожи на спине, потащил на себя.
- Не трогай его, Лин! - взвыл он. - Не трогай его! Брось его и вылезай сразу же. Скорее!
Он буквально выволок меня из машины сквозь людское заграждение, образовавшееся вокруг нас. Мы уселись в сторонке возле ограды из чугунных копий, над которой нависала бахрома листвы боярышника, и проверили, все ли у нас цело. Порез над моим правым глазом был не так глубок, как я думал. Кровь больше не текла, выделялась только сукровица. Побаливало еще в нескольких местах, но не настолько, чтобы всерьез об этом задумываться. Прабакер прижимал к груди руку - ту самую, которая со столь неодолимой силой вытянула меня из автомобиля. Очевидно, она была повреждена, возле локтя уже виднелась большая припухлость. Было ясно, что нормальный вид рука примет нескоро, но кости, вроде бы, не были сломаны.
- Похоже, зря ты так паниковал, Прабу, - пробормотал я, улыбаясь и давая ему прикурить.
- Зря паниковал?
- Ну да. Ты в таком страхе тащил меня из машины, и я поверил, что она вот-вот взорвется, но, как видишь, пока ничего не произошло.
-Ах, вот что, - протянул он, глядя в пространство перед собой. - Ты думаешь, что я испугался взрыва? Да, испугался, но только не в машине, Лин, а в людях. Посмотри на них, посмотри, что сейчас будет.
Мы поднялись на ноги, чувствуя такую боль в шее и плечах, будто их исхлестали плетьми, и воззрились на четыре покореженных автомобиля метрах в десяти от нас. Вокруг них собралось человек тридцать. Некоторые из них помогали водителям и пассажирам выбраться из машин, остальные, сбившись в кучки, возбужденно размахивали руками и кричали. Люди продолжали сбегаться к месту аварии со всех сторон. К толпе присоединились и водители машин, которые не могли проехать из-за затора. Вскоре здесь было уже пятьдесят, восемьдесят, сто человек.
В центре внимания был хозяин автомобиля, в который мы на полном ходу врезались. Он стоял возле нашего такси и рычал от ярости. Это был человек лет сорока пяти с полными плечами, в сером костюме "сафари", наверняка сшитом на заказ, дабы вместить его непомерный живот. Его редеющие волосы сбились набок, нагрудный карман пиджака был оторван, на штанине зияла дыра, не хватало одной из сандалий. Взъерошенный вид мужчины в сочетании с выразительной жестикуляцией и непрерывным потоком брани, казалось, завораживал публику и представлял для нее даже более увлекательное зрелище, чем авария. На руке у мужчины был глубокий порез, и в то время как трагизм происшедшего постепенно заставил толпу затихнуть, он продолжал кричать, и, поднеся руку к лицу, измазал кровью и его, и свой серый костюм.
В этот момент несколько человек вынесли на свободное пространство рядом с ним пострадавшую женщину и, расстелив на земле кусок ткани, положили ее. Они крикнули что-то в толпу, и тут же индиец, на котором не было ничего, кроме майки и узкой набедренной повязки, вывез деревянную тележку. Женщину подняли на тележку, обернув ее ноги красным сари. Возможно, это была жена разъяренного водителя - мы этого не знали, - но только он сразу впал в настоящую истерику. Он схватил женщину за плечи и стал трясти ее, а затем дергать за волосы; обратившись к толпе, он театрально раскидывал руки и колотил себя по измазанному кровью лицу. Его жесты были неестественными и преувеличенными, как у актера в пантомиме или немом кино, и казались нелепыми и смешными. Но травмы, полученные людьми, были вполне реальны, как и угрозы, раздававшиеся в растущей толпе.
Как только пострадавшую увезли на импровизированной каталке, мужчина ринулся к нашему такси и распахнул дверцу. Толпа действовала, как один слаженный организм. Они в один миг выволокли раненного, почти потерявшего сознание водителя из машины и швырнули его на капот. Он поднял было руки, прося пощады, но сразу десять, двадцать, сорок человек принялись избивать его. Удары посыпались на его лицо, грудь, живот, пах. Ногти рвали и царапали, искромсав его рубашку в клочки и разодрав ему рот с одной стороны чуть ли не до уха.
На это ушли считаные секунды. Глядя на это побоище, я уговаривал себя, что все происходит слишком быстро, чтобы я, сам еще не оправившийся от шока, успел что-либо предпринять. Мы часто называем человека трусом, когда он просто застигнут врасплох, а проявленная храбрость, как правило, означает всего лишь, что он был подготовлен. Кроме того, я, возможно, сделал бы хоть что-нибудь, будь мы в Австралии. "Это не твоя страна, - говорил я себе, - здесь свои нравы и обычаи..."
Но в глубине моего сознания пряталась еще одна мысль, ставшая мне ясной лишь значительно позже: этот человек был грубым задиристым идиотом, из-за чьей безответственной самоуверенности мы с Прабакером могли погибнуть. У меня в сердце застряла заноза озлобленности, и поэтому я тоже в какой-то степени был соучастником избиения. Как минимум, один крик, один удар или пинок можно было отнести на мой счет. Чувствуя себя беспомощным, стыдясь и страшась, я не сделал ничего.
- Нам надо сделать что-нибудь… - все, что я смог пробормотать.
- Ничего не надо сделать, баба, - отвечал Прабакер. - Там и без нас все делают.
- Да нет, я имею в виду… может быть, надо ему помочь?
- Этому парню уже не помочь, - вздохнул он. - Теперь ты сам видишь, Лин. Автомобильная авария в Бомбее - это очень плохое дело. Надо очень, очень быстро вылезать из машины или такси, в котором ты сидишь. У публики нет терпения к таким случаям. Смотри, для этого парня уже все кончено.
Расправа была быстрой и жестокой. Из многочисленных ран на лице и на теле водителя струилась кровь. Перекрывая вой толпы, прозвучала чья-то команда, и человека подняли на плечи и поволокли прочь. Ноги его были вытянуты, руки разведены под прямым углом к туловищу; в таком положении его удерживали десятки рук. Голова несчастного откнулась назад, с нее от нижней челюсти до уха свисал выдранный лоскут теплой влажной кожи. В открытых глазах, видевших мир вверх ногами, стоял страх, смешанный с безумной надеждой. Машины на улице разъехались в стороны, давая проход толпе, и человек медленно исчез вдали, распятый на людских плечах и руках.
- Давай, Лин, пошли. У тебя все хорошо?
- Да... Со мной все в порядке, - пробормотал я, с усилием тронувшись вслед за ним.
Моя былая уверенность в себе растаяла и стекла куда-то в область колен, мышцы с костями превратились в какую-то аморфную массу. Ноги налились свинцом, их приходилось буквально волочить. Меня потрясло не само насилие. В тюрьме мне приходилось видеть расправы и похуже, совершаемые почти без всякого повода. Просто слишком уж неожиданно рухнули те искусственные подпорки, на которых я поспешил водрузить свое мнимое благополучие. Образ города, сложившийся у меня в течение последних недель, с его базарами, храмами, ресторанами, новыми друзьями, сгорел дотла в огне человеческой ярости.
- А что они… сделают с ним? - спросил я.
- Отнесут в полицейский участок, я думаю так. Позади Кроуфордского рынка есть полицейский участок этого района. Может быть, ему повезет, и его донесут туда живым. А может быть, нет. У этого парня очень быстрая карма.
- Тебе приходилось видеть такое раньше?
- О, много раз, Линбаба. Иногда я вожу такси моего двоюродного брата Шанту и вижу очень много сердитых публик. Поэтому я так испугался за тебя и за свое доброчувствие тоже.
- Но почему они так неистовствовали?
- Этого никто не знает, Лин, - пожал он плечами, убыстряя свой шаг.
- Подожди, - остановил я его, положив руку ему на плечо. - Куда ты так спешишь?
- Как куда? У нас ведь экскурсия.
- Я думал, что теперь ты... отменишь сегодняшнюю экскурсию.
- Почему отменишь? Мы же должны посмотреть что-то такое. Так что давай пойдем, нa?
- А как же твоя рука? Ты не хочешь показать ее врачу?
- Рука без проблем, Лин. В конце экскурсии у нас будет виски в одном очень ужасном месте, которое я знаю. Это будет очень хорошее лекарство. Пошли, баба.
- Ну ладно, раз ты так считаешь. Но мы же, по-моему, ехали в противоположном направлении?
- Да, и продолжаем ехать в противоположном направлении, - отвечал он несколько нетерпеливо. - Но сначала нам надо пойти только в этом направлении! Там на вокзале есть телефон. Я должен сделать звонок своему двоюродному брату, который сейчас работает в ресторане "Солнечный", он моет посуду. Он хочет найти работу водителя такси для своего брата Суреша, и я должен сказать ему номер такси и имя хозяина того водителя, которого унесли. Раз его унесли, то его хозяину теперь будет нужен новый водитель, и мы должны торопиться, чтобы поймать такой хороший шанс, не прав ли я?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 90 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →